Заставка сериала Друзья с персонажами из Третьего Рейха.
Агент Зигзаг. Мошенник, надувший Абвер
Автор: Евгений Норин.
Эдди Чапмен не собирался становиться героем войны. Он просто вскрывал сейфы, чтобы спустить на красивую жизнь их содержимое. И уж точно он не мог подумать, что его наградят железным крестом на службе британской короне.
Чапмен родился в северной Англии. Юность у него уже была бурной. В 17 лет он вступил в армию, в прославленный Колдстримский полк. Но вскоре ему там надоело, и по истечении 9 месяцев службы Чапмен удрал с девушкой. Через два месяца он был схвачен, отсидел в тюрьме и с позором выброшен на гражданку.
Чапмен любил выпить, подергать удачу за хвост в азартных играх и провести время с дамами, так что его случайных заработков не хватало. Тогда Чапмен с группой товарищей принялся совершать кражи – для этого он использовал гремучий студень, популярную разновидность динамита. После подрыва сейфа в Эдинбургском кооперативном обществе он был арестован, освободился под залог и сбежал на Нормандские острова. Это клочки земли у побережья Франции, принадлежащие Британии. Там он пытался продолжить уголовную карьеру, и тут его снова накрыла полиция. В общем, судьба у нашего героя выглядела простой и грустной: тюрьма, тюрьма и еще немного тюрьмы. Избавление пришло с неожиданной стороны.
В 1940 году нацисты захватили Нормандские острова. Тут-то Чапмену и пришла гениальная идея.
Для начала он предложил услуги немецкой разведке. Гауптман Стефан фон Гренинг из Абвера счел его перспективным агентом. В оккупированной немцами Франции Чапмен обучался взрывному делу, радиосвязи, учился прыгать с парашютом – словом, прошел подготовку толкового диверсанта. 16 декабря 1942 года новый агент, получивший кодовое имя Фриц, прыгнул с парашютом с борта бомбардировщика над Кембриджширом.
А приземлившись, Чапмен отправился в полицию. Правда, перед этим он успел пропить и прогулять половину выданной ему нацистами тысячи фунтов стерлингов. Но вскоре перед полисменами предстал слегка хмельной агент, который сдал им пистолет, радиопередатчик и капсулу с цианидом на случай провала. Да, агент Абвера, да, бывший заключенный, и да, прошу меня использовать в качестве двойного агента. Так он получил новое кодовое имя – Зигзаг – и новые задачи.
Задачей, которую поставили перед Чапменом немцы, были диверсии на заводах. В первую очередь планировались подрывы на авиазаводе «Де Хэвиленд» в Хэтфилде, где собирали бомбардировщики.
Тот самый завод, аэрофотосъемка
Поэтому британцы начали с имитации успешной диверсии на заводе. Сначала хотели просто разложить листы асбеста на крыше и развести костер, но решили, что это плохая идея: люфтваффе могут использовать пламя и дым в качестве ориентира и разнести завод по-настоящему. Тогда решили изобразить подрыв заводских подстанций. Фальшивые подстанции сделали из дерева и папье-маше, и как следует постарались изобразить разрушения от взрыва мощных бомб. Настоящие замаскировали так, что с воздуха они походили вообще на воронки от бомб. После этого вокруг художественно раскидали обломки и всяческий строительный мусор. А в газету «Дейли Экспресс» 30 января 1943 года дали публикацию, мол, случился «инцидент». Одной газеты вполне хватало – немцы решили, что работает британская цензура. Ну, а самолет-разведчик, посланный нацистами, чтобы зафиксировать результаты удара, честно прислал сообщение: на заводе – следы сильного взрыва, подстанции разбиты.
Вот он, наш герой
Немцы поздравили Чапмена, а тот между тем сидел в родной разведке и подвергался допросу с пристрастием. Это тоже была имитация: «Зигзага» натаскивали, чтобы он выдержал проверку в Абвере. Затем он сел на борт торгового судна, идущего из Ливерпуля на Лиссабон. Немцам он предложил взорвать судно при помощи взрывного устройства, которое и попросил ему сбросить. Англичане как раз хотели получить образец немецкой бомбы для борьбы с дальнейшими диверсиями, и теперь немцы сами любезно обеспечили им его. По возвращении в Ливерпуль судно «встало в док на ремонт», а Чапмен, сошедший в Лиссабоне, отправился в немецкое посольство.
В Германии его встретили как героя: дали премию в 110 000 рейхсмарок и наградили железным крестом. Все проверки он прошел блестяще. Назначение тоже не заставило себя долго ждать: такой лихой диверсант был нужен немцам, и Чапмен, произведенный в обер-лейтенанты, поехал в Осло, преподавать в диверсионной школе.
В Осло этот прохиндей, конечно, не скучал. Там он познакомился с Дагмар Лахлум, двадцатилетней красавицей и сторонницей сопротивления.
Чапмен и Лахлум полюбили друг друга, и этот роман оказался чрезвычайно полезным: через девушку агент передавал фотографии немецких агентов, которых инструктировал, и вообще все, что знал о немецкой разведшколе. С Дагмар Чапмен, кстати, обошелся дурно: ее называли не иначе как «немецкой шлюхой», поскольку о том, что Чапмен на самом деле агент британской разведки, а не Абвера, скандинавы просто не знали. После войны ей пришлось отсидеть полгода в тюрьме за измену. Ну, а Чапмену летом 1944 года нашлось новое занятие. Немцы снова забросили его в Англию с парашютом.
На сей раз ему предстояло стать ходячим средством контроля точности ударов. Немцы бомбардировали Лондон ракетами «Фау», а задачей Чапмена было фиксировать, куда вообще попадают ракеты. Чапмен исправно кормил немцев дезой по поводу того, куда реально летят ракеты, чем здорово облегчил жизнь британцам.
Однако за время новой службы Чапмен изрядно достал собственных английских кураторов. Поскольку деньги у него водились от спецслужб сразу двух воюющих держав, Чапмен успешно волочился за девицами, ходил на подпольные собачьи бои, и вообще развлекался по полной программе. Так что в конце осени 1944 года этого панка выгнали с королевской службы, оставив немецкие деньги и выдав еще и от себя.
В общем, он был не в обиде. После войны Чапмен некоторое время разъезжал по Англии на шикарном «Роллс-Ройсе», а затем увлекся новыми авантюрами – занимался контрабандой золота на Средиземном море и писал мемуары, тираж которых был пущен под нож родной разведкой. Правда, позднее он все-таки сумел издать свои воспоминания. Забавно, что все это время Чапмен оставался другом барона фон Гренинга, его куратора из Абвера. Но тут уж ничего личного, просто работа. Гренинг даже погулял на свадьбе дочери Чапмена.
В 60-е по мотивам похождения Чапмена сняли неплохой фильм «Тройной крест», который ему, впрочем, не понравился. Чапмен даже не смог приехать на премьеру во Францию, поскольку там его разыскивали за кое-какие криминальные делишки.
Чапмен дожил практически до нашей эпохи: агент Зигзаг мирно умер в декабре 1997 года в Сент-Олбансе. Единственной боевой наградой этого блестящего хитреца так и остался немецкий железный крест.
А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.
Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.
При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!
Подробный список пришедших нам донатов вот тут.
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!
О геноциде на Восточном фронте
Выстрелы и крики за окном отеля оставили нового коменданта Каунаса совершенно равнодушным. Генерал-полковник Эрнст Буш, командующий немецкой 16-й армией, обсуждал обстановку со своим штабом, когда вошел офицер и доложил, что вспыхнул очередной погром против евреев.
“Это политический вопрос, который нас не интересует”, - громко ответил Буш. “Возможно, это должно нас заинтересовать, но нам не позволено вмешиваться. Что мы можем сделать?”
Каунас в Литве попал в руки 16-й армии всего через несколько дней после начала операции "Барбаросса". Вскоре после прибытия батальонов немецкой армии к ним присоединилась айнзацгруппа А ("Группа развертывания А"), оперативная группа из "эскадронов смерти" СС. В последующие дни на улицах города разыгрывались сцены, которые, казалось, были взяты из "Ада Данте", когда литовское ополчение, спешно мобилизованное айнзацгруппами, было направлено против евреев. Среди тех, кто был свидетелем массового убийства по меньшей мере 1500 евреев, было много солдат и офицеров регулярной немецкой армии. Один даже воспользовался возможностью сфотографировать это.
Войска Буша временно воздержались от поддержания порядка и закрыли глаза на эти погромы, которые были официально классифицированы как “стихийная акция со стороны литовцев против просоветских коллаборационистов". Поэтому официально армия предпочла рассматривать это как внутренний литовский спор, который должен идти своим чередом, хотя нет никаких сомнений в том, что Буш и его штаб знали, что происходит на самом деле.
Командующий тыловым районом группы армий "Север" генерал Франц фон Рокес посетил Каунас, а затем пожаловался командующему группой армий фельдмаршалу Вильгельму фон Леебу на погромы. Благочестивый в остальном фельдмаршал молча выслушал доклад, а затем просто пожал плечами. “Мы не имеем никакого влияния на эти меры. Единственное, что остается, - это держаться на расстоянии”, - позже записал он в своем дневнике. После этого оба офицера вместо этого начали обсуждать, будет ли стерилизация евреев лучше, чем их убийство.
С одной стороны, события в Каунасе были типичными для поведения немецкой регулярной армии во время "Барбаросса": смотреть в другую сторону, пока эсэсовцы совершали свои преступления. С другой стороны, пример Каунаса не раскрывает всей правды о том, насколько тесно вермахт был вовлечен в самые мрачные аспекты войны на Востоке. Фактически, подразделения регулярной армии были замешаны во всех видах военных преступлений против человечности: истреблении советских евреев, массовых убийствах советских военнопленных, кровавых расправах над невинными и беззащитными гражданскими лицами, грабежах, убийствах заложников и депортации на принудительные работы.
Исторические исследования до сих пор не смогли установить, сколько немецких солдат и офицеров на Восточном фронте пассивно или активно участвовали в нацистских военных преступлениях, но ясно, что самые высокопоставленные военачальники без возражений принимали идеологические цели войны на Востоке.
В марте 1941 года Гитлер заявил генералам, которые должны были принять участие в кампании, что это будет не обычная война, а исключительно безжалостная. Цель состояла не только в том, чтобы победить СССР на поле боя и осуществить мечту Гитлера о lebensraum ("жизненном пространстве"); в равной степени речь шла о сокрушении “еврейского большевизма”.
Эта непреклонная идеологическая война на уничтожение должна была вестись без малейшего уважения к международному праву, провозгласил фюрер. Другими словами, она не могла “проводиться по-рыцарски”, поэтому от офицеров ожидалось, что они “избавятся от устаревших понятий”.
“Я знаю, что необходимость в таких средствах ведения войны находится за пределами понимания вас, генералов, но. Я категорически настаиваю на том, чтобы мои приказы выполнялись без противоречий”, - заявил Гитлер. В результате в мае и июне 1941 года оба подразделения Верховного командования Германии (ОКВ и ОКХ) издали ряд приказов, чтобы обеспечить ведение войны с той жестокостью, которой требовал Гитлер.
6 июня ОКВ издало приказ о комиссарах, который предписывал регулярной армии расстреливать захваченных комиссаров на месте или - если они были позже обнаружены в лагерях для военнопленных - передавать их службе безопасности СД для “особого обращения”, что де-факто означало казнь без суда и следствия.
Аналогичным образом, декрет ОКВ от 13 мая 1941 года освобождал немецких солдат от какой-либо юридической ответственности за любые злоупотребления в отношении гражданских лиц во время кампании. В то же время приказ предусматривал, что любое советское гражданское лицо, выступающее против немецкой оккупационной власти, должно быть убито без суда и следствия. Цели приказа включали предоставление армии полномочий на проведение коллективных действий против подозреваемых в укрывательстве или оказании помощи партизанам - наказания могли включать убийство или депортацию.
Многие генералы были потрясены надвигающимся, но почти никто не протестовал. Некоторые командиры отказывались передавать приказы своим войскам, но исследования показывают, что до 80 процентов немецких дивизий выполняли их.
Войска регулярной армии казнили по меньшей мере 4000 политработников Красной Армии, правда, вероятнее всего, реальная цифра может быть намного выше, потому что смерти не всегда регистрировались. Говорили также, что многие евреи среди советских военнопленных были казнены по этому приказу, в основном потому, что нацистская терминология приравнивала коммунистов к евреям.
28 апреля 1941 года ОКХ дало разрешение айнзацгруппам Главного управления имперской безопасности (РСХА) и силам безопасности СД “проводить исполнительные меры против гражданского населения” в районах действия армии. В течение первого года войны на Востоке айнзацгруппы убили около миллиона советских евреев. Однако вклад армии в этот геноцид был гораздо более значительным, чем молчаливое согласие. Без сотрудничества армии и связанных с ними подразделений геноцид был бы невозможен.
Кроме того, некоторые подразделения регулярной армии также были непосредственно вовлечены в массовые убийства, и несколько старших командиров даже издали специальные приказы своим войскам, в которых они оправдывали убийство советских евреев. Самый известный пример взят из письма фельдмаршала фон Рейхенау, командующего 6-й армией, датированного 10 октября 1941 года:
“Наиболее важной целью этой кампании против еврейско-большевистской системы является полное уничтожение ее источников власти и уничтожение азиатского влияния в европейской цивилизации”.
“На этом восточном театре солдат - это не только человек, сражающийся в соответствии с правилами военного искусства, но и безжалостный знаменосец национальной концепции и мститель за зверства, которые были причинены немецким и расово родственным нациям. По этой причине солдат должен научиться полностью осознавать необходимость сурового, но справедливого возмездия, которое должно быть применено к недочеловеческому виду еврейства. Армия должна стремиться к другой цели, другими словами, к уничтожению восстаний во внутренних районах, которые, как показывает опыт, всегда были вызваны евреями”.
Другим аспектом геноцида на Востоке была экономическая эксплуатация захваченных территорий, которая была спланирована экономическими экспертами ОКВ. Предполагалось, что немецкие солдаты будут жить за счет земли, которую они оккупировали. Потребности гражданского населения не принимались во внимание. ОКВ предсказало, что миллионы мирных жителей умрут от голода на Востоке, как только вермахт захватит львиную долю продовольствия.
Когда немецкие вооруженные силы осенью 1941 года столкнулись с проблемами снабжения, интенданты подразделений просто реквизировали все продовольствие из определенных зон для снабжения войск. В Харькове, например, военная администрация так безжалостно грабила город ради продовольствия, что, согласно статистике военной администрации, около 12 000 жителей умерли от голода в течение первого года оккупации.
Большинство советских солдат, попавших в немецкие плен в первые месяцы войны на Востоке, прожили недолго. В общей сложности около двух миллионов из общего числа 3,7 миллиона советских военнопленных умерли в период с лета 1941 года по весну 1942 года. Советские солдаты не получали даже минимального пропитания, необходимого для поддержания жизни, не говоря уже о крыше над головой.
Во время Нюрнбергского процесса старшие офицеры ОКВ Вильгельм Кейтель (начальник Верховного командования Вооруженных сил) и Альфред Йодль (исполняющий обязанности начальника Генерального штаба) утверждали, что у вермахта не было времени подготовиться к притоку такого количества заключенных. Но трагическая судьба этих заключенных также была следствием вышеупомянутой систематической эксплуатации всех советских продовольственных запасов, жестоких военных действий и ненависти к славянским унтерменшам (недочеловекам) среди немецких командиров.
“Неработающие военнопленные. предполагается, что они будут голодать”, - прямо заявил генерал-квартирмейстер Вагнер в ноябре 1941 года. Только те, на кого были возложены обязанности, могли “в отдельных случаях” получать питание за счет немецкой армии.
Только когда зимой 1941-42 годов нехватка рабочей силы в немецкой военной промышленности стала острой, ситуация с военнопленными, отправленными в Германию на принудительные работы, немного улучшилась. Власти поняли, что им нужно больше еды, чтобы работать, но для многих меры были приняты слишком поздно.
Несколько генералов вермахта были в конце концов привлечены к ответственности за свои действия на Востоке в ходе судебных процессов по военным преступлениям после Второй мировой войны, но, несмотря на то, что ученые согласны с тем, что участие регулярной армии в нацистских преступлениях является установленным фактом, это не было так легко принято немецкой общественностью.
В 1995 году, когда Гамбургский институт социальных исследований открыл выставку, посвященную роли вермахта в военных преступлениях нацистов, это вызвало бурную реакцию со стороны многих немцев. Миф о “чистом” вермахте, который отставные генералы с энтузиазмом распространяли по Западной Германии во время холодной войны, все еще был жив. За четыре года выставка объехала 30 городов Германии и Австрии, собрав 800 000 посетителей. Ее хвалили и обвиняли в фальсификациях и манипуляциях, причем не только со стороны ультраправых экстремистов и историков-ревизионистов. Критика, которая также возникла в академических кругах, стала настолько ожесточенной, что был создан комитет историков для проверки фактов по выставленным фотографиям и текстам. Однако комитет обнаружил лишь несколько незначительных фактических ошибок. Выставка оказала огромное влияние на средства массовой информации и, можно сказать, помогла развеять миф о непричастности немецкой армии к военным преступлениям нацистов.